После неизмеримого мгновения души,
Опять возвращаясь к этим поверхностным полям,
Из вневременных глубин, в которые он погрузился,
Он снова услышал неторопливую поступь часов.
Все, однажды прожитое и постигнутое, было далеко;
Он был для себя единственной сценой.
Над Свидетелем и его вселенной,
Он стоял в царстве безграничных молчаний,
Ожидая Голос, что говорил и строил миры.
Вокруг него был свет – просторный и абсолютный,
Алмазная чистота извечного зрения;
Сознание покоилось недвижно, избегая форм,
Свободное, без слов, не подчиненное знакам и правилам,
Наполненное вечно лишь бытием и блаженством;
Существование чистое жило в своем собственном покое,
На нагой, бесконечной земле одинокого духа.
Он восстал из сферы Ума,
Он оставил царство теней и оттенков Природы;
Он обитал в своей бесцветной чистоте.
Это был план не обусловленного духа,
Который может быть нулем иль круглой суммой всех вещей,
Состоянием, в котором все прекращается, и все начинается.
Все это становилось тем, что образует абсолют,
Высокий пик просторный, где Дух может наблюдать миры,
Просторное богоявление покоя, безмолвный мудрости приют,
Одинокая станция Всезнания,
Трамплин Силы Вечного,
Белый пол в чертогах Всеобщего Блаженства.
Сюда приходит мысль, что превосходит Мысль,
Здесь Голос спокойный, который наш слух не может слышать,
То знание, которым познается знающий,
Любовь, в которой возлюбленный и любящий – едины.
Все находилось в изначальное полноте,
Тихое и исполненное прежде, чем собиралось творить,
Славный сон из вселенских деяний.
Здесь создавалось духовное рождение,
Здесь завершился путь конечного к Бесконечному.
Тысячи дорог взвивались в Вечность,
Или напевая, бежали, чтобы встретить лишенный завесы лик Бога.
Известное освободило его от своих цепей ограничивающих;
Он стучался в двери Непостижимого.
Оттуда, пристально глядя с неизмеримой перспективы,
Соединенный с самостью, устремлённый в свои бескрайние, незапятнанные дали
Он увидел великолепие духовных царств,
Величие и чудо тех безграничных творений,
Силу и страсть, возносящиеся из этого покоя,
Восторг его движения и отдохновения,
И его огненно-сладкое чудо трансцендентной жизни,
Из миллионов точек неделимого осознания,
Его видения единого, грандиозного Всего,
Неисчерпаемые действия в безвременном Времени,
Пространства, что есть его собственная бесконечность.
Славное множество одной сияющей Самости,
Отвечающей на радость радостью, с любовью на любовь,
Все было там подвижными обителями Бога – блаженства;
Они жили в Едином, уникальны и вечны.
Там силы – всплески Божественной истины,
Объекты – ее чистые духовные формы;
Дух более не скрыт от своего собственного взгляда,
Все чувства – счастья океан,
И все творение есть действие света.
Из нейтральной тишины своей души,
Он вступил в те владения силы и безмятежности,
И увидел Могущества, стоящие над миром,
Пересек владения высшей Идеи
Искал вершину сотворенных вещей
И всемогущий источник космического изменения.
Там Знание его призвало к своим мистическим вершинам,
Где мысль хранится в обширном внутреннем чувстве
И ощущения плывут по морю умиротворения,
И видение взбирается за пределы досягаемости Времени.
Равный первым творцам – провидцам,
Сопровождаемый всепроникающим светом,
Он двигался через области трансцендентной Истины,
Внутренне, безмерно, бесчисленно единый.
Там расстояние было протяжённостью его собственного огромного духа.
Освобожденный от вымысла ума,
Тройной, разделяющий шаг Времени больше не приводил в смятение,
Его неизменный и непрерывный поток,
Течение долгое манифестирующего курса,
Было охвачено единым, обширным вниманием духа.
Вселенская красота свой лик явила:
Незримые, глубокомысленные значения,
Укрытые здесь за нечувствительным экраном формы,
Приоткрывали ему свою бессмертную гармонию,
И ключ к чудесной книге обычных вещей.
В своем объединяющем законе стояли проявленные,
Множественные черты созидающей силы,
Линии техники Мирового Геометра,
То волшебство, что хранит космическую паутину,
И магия, лежащая в основе простых форм.
На вершинах, где Тишина прислушивается спокойным сердцем,
К ритмическим метрам кружащихся миров,
Он служил периодам тройственного Огня.
На краю двух континентов сна и транса,
Он услышал тот несказанный голос Реальности,
Мистичный крик пробуждающего откровения,
Нашел место рождения нежданного, непогрешимого Слова,
И жил в лучах интуитивного Солнца.
Освобожденный от оков смерти и сна,
Он верхом на молниях в океане космического Ума
Пересекал океан изначального звука;
На последней ступени к высшему рождению.
Он ступал по узкому краю исчезновения,
Вблизи вечности высоких краев,
И взошел на золотой хребет мировой грезы,
Между спасающим и убивающим огнем;
Достиг он пояса неизменной Истины,
Встретился с границей невыразимого Света,
И затрепетал в присутствии Невыразимого.
Свыше он узрел пылающие Иерархии,
Те крылья, что смыкались вокруг сотворенного Пространства,
Солнцеглазых Стражей и золотого Сфинкса,
Слои существования и неизменных Владык.
Мудрость, ожидая Всезнания,
Безмолвно восседала в обширной пассивности;
Она не судила и не измеряла, не стремилась узнать,
Но вслушивалась в сокрытую, всевидящую Мысль,
И в вес спокойного трансцендентного Голоса.
Достиг он вершины всего, что может быть познано:
Его взор превзошел вершину творения и основание;
Пылающие, тройственные небеса проявили свои солнца,
Мрачная Бездна явила свое чудовищное правление.
Все, кроме высшей Мистерии было его полем,
Почти Непознаваемое показало свой предел.
Бесконечности его «Я» начали проявляться,
Вселенные сокрытые взывали к нему;
Вечности обращались к вечностям,
Посылая свое безмолвное послание, еще отдаленное.
Восставшие из чуда глубин,
И пылающие от высот сверхсознания,
И кружащиеся в великих, горизонтальных вихрях,
Миллион энергий соединились и стали Единым.
Все неизмеримое впадало в единый океан:
Все живые формы стали его (океана) атомными домами.
Энергия всеобщая, что гармонизирует всю жизнь,
Теперь удерживала существование под своим обширным контролем;
Он сделался частью того величия.
Он жил по своей воле в незабвенном Луче.
В том царстве высоком, куда неистинное не может проникнуть,
Где все различны, и все является единым,
В океане Имперсонального безбрежном,
Личность в Мировом Духе заякоренная двигалась;
Вибрировала с могучим маршем Силы Мира,
Ее деяния были спутниками бесконечного покоя Бога.
Сопутствующая слава и символическая самость,
Тело было предоставлено душе, —
Бессмертная точка силы, опора равновесия,
В обширном космическом, бесформенном потоке,
Сознательное острие силы Трансцендентного,
Высекающее совершенство из сияющей материи мира,
Оно воплощало в себе смысл Вселенной
Там сознание было плотной и единственной тканью;
Далекое и близкое были едины в духовном пространстве,
И в каждом мгновении содержалась вся вечность.
Покров сверхсознательного был разорван мыслью,
Идея кружила симфонии взгляда,
Видение было выстрелом огненным из ощущения тождественности,
И жизнь была чудесным путешествием духа,
Чувством – волной из вселенского Блаженства.
В царстве Духовной силы и света,
Как если бы тот, кто прибыл из чрева бесконечности,
Явился новорожденным, младенцем и безграничностью,
И рос в мудрости вечного Ребенка;
Он был простором, что вскоре станет Солнцем.
Великая, светящаяся тишина шептала его сердцу;
Его знание внутренним взором уловило непостижимое,
И внешний взор не был обрезан горизонтом:
Он мыслил и ощущал во всем, его взгляд силой обладал.
Он общался с Непередаваемым;
Существа с более обширным сознанием были его друзьями,
Более тонкие и великие формы обрисовались вблизи;
Боги беседовали с ним из-за вуали Жизни.
Его сущность росла и стала соседствовать с вершинами Природы.
Первозданная Энергия приняла его в свои объятия.
Его мозг был окутан всепобеждающим светом,
И всеобъемлющее знание захватило его сердце:
В нем мысли взрастали, которые ум земной не может удержать,
Играли Силы, что никогда не проходили сквозь смертные нервы,
Он изучил тайны Сверхразума,
Он проникался восторгом Сверхдуши.
Страж границ империи Солнца,
Настроенный в тон гармониям небесными,
Он связывал творение со сферой Вечного.
Его конечные части приблизились к своим абсолютам,
Его действия воплощали движения Богов,
Его воля взяла в руки поводья Космической Силы.
Конец пятнадцатой песни. Второй книги.