Когда бодрствуя ночью бессонной,
На протяжении медленных, тяжело ступающих, безмолвных часов,
Бремя горя в своей груди подавляя,
Она сидела, вглядываясь в немой ход Времени
И в приближение подступающего Рока,
Призыв прозвучал с вершины ее существа,
Звук, зов, что разломал печать Ночи.
Над ее бровями, где встречаются воля и знание,
Могучий Голос вторгся в смертное пространство.
Казалось, он пришел с недоступных высот,
И все же был близким другом всему миру,
И знал значение Времени шагов,
И видел вечного предназначения неизменную сцену,
Заполняющую далекую перспективу космического взора.
Как только Голос ее коснулся, ее тело стало
Застывшей статуей золотого, неподвижного транса,
Камень Бога, освещенный аметистом души.
Вокруг неподвижности тела ее, все стало неподвижным:
Ее сердце вслушивалось в свои медленные, размеренные удары,
Ее ум, отрекшийся от мысли, слушал и молчал:
«Зачем ты пришла на эту немую, смертью ограниченную землю,
В эту невежественную жизнь, под равнодушными небесами,
Связанная, подобно жертве на алтаре Времени,
О дух, о бессмертная энергия,
Для того ли, чтоб вскармливать горе в беспомощном сердце,
Или с тяжелыми глазами, без слез свою участь ожидать?
Восстань, о душа, покори Время и Смерть».
Но сердце Савитри ответило смутной ночи:
«Сила моя взята у меня и отдана Смерти.
Зачем я буду руки протягивать к закрытым небесам,
Или бороться с бессловесной, неизменной Судьбой,
Или в надежде тщетной поднять невежественную расу,
Которая держится за жребий свой и высмеивает спасительный Свет,
И видит в мудрости Ума единственный храм для поклонения,
На этой грубой вершине и в этом несознательном основании
Скалу безопасности и якорь сна?
Там ли находится Бог, которого может достичь чей-то крик?
Он восседает в покое и оставляет силу смертного,
Бессильной перед его спокойным и всемогущим Законом
И Бессознанием и Смерти всемогущими руками.
Что за нужда Мне, что за нужда Сатьявану
Избегать этой сети черных пут и мрачных дверей,
Или взывать к более могущественному свету в тесных покоях жизни,
К Закону более великому в малом человеческом мире?
Почему я бороться должна с жесткими законами земли,
Или предотвращать смерти неизбежный час?
Разве не лучше согласиться со своей судьбой,
И следовать за шагами моего возлюбленного,
И так пройти сквозь ночь, из сумерек – к солнцу,
Через мрачную реку, что разделяет
Владения смежные земли и небес.
Тогда, смогли бы мы лежать, соединивши руки, грудь к груди,
Не обеспокоенные мыслью, не потревоженные нашими сердцами,
Позабыв человека, и жизнь, и время, и его часы,
Забыв зов вечности и Бога позабыв».
Тот Голос отвечал: «О дух, разве это достаточно?
И что скажет твоя душа, когда пробудится и узнает,
Что работа осталась не сделанной, ради которой она пришла?
Или это все, ради чего твое существо родилось на земле,
Облеченное мандатом от вечности,
Слушатель голосов лет,
Идущий по стопам богов,
Чтобы пройти и оставить неизменными старые, запыленные законы?
И не будет здесь новых скрижалей, ни нового Слова,
И свет более великий вниз не снизойдет,
Освобождая ее от несознания,
Дух человека – от неизменного Рока?
Разве ты вниз не снизойдешь, чтобы открыть двери Судьбы,
Железные двери, что казались замкнутыми навечно,
Не поведешь человека к широкой и золотой дороге Истины,
Которая к вечности бежит через конечные вещи?
Разве такой ответ я должен дать?
Моя голова в стыде перед троном Вечного склонится, —
Что сила, которую он в твоем теле зажег, угасла,
Что его работник возвратился, не выполнив свою задачу?»
Сердце Савитри опустилось безмолвное, не сказало ни слова.
Но сдерживающее свое встревоженное, мятежное сердце,
Порывистая, прямая и сильная, спокойная как гора,
Возвышаясь над морями невежества смертного,
С вершиной неизменной – над воздухом ума,
Сила внутри нее ответила тихому Голосу:
«Я – часть твоя здесь, с порученной тебе работой,
Как и ты, я сама всегда восседала вверху,
Скажи моим глубинам, о Голос великий и бессмертный,
Командуй, потому что я здесь, чтобы твою волю исполнить».
И Голос ответил: «Вспомни, почему ты пришла,
Найди свою душу, вновь обрети свою сокрытую самость,
В своих глубинах, в тишине, и значение Бога,
Тогда смертная природа переменится в божественную.
Открой двери Бога, войди в его транс.
Отбрось Мысль от себя, что только обезьяна проворная Света:
В его великом безмолвии, свой мозг успокой,
Его обширную Истину внутри себя пробуди смотри и знай.
Отбрось чувство от себя, которое затмевает зрение духа:
В огромной пустоте своего ума
Ты увидишь тело Вечного в этом мире,
Узнаешь его в каждом голосе, услышанном твоей душой,
Во всех прикосновениях мира ощутишь его единое касание;
Все вещи обернуться объятиями его.
Овладей ритмом сердца своего, позволь ему биться в Боге:
Твоя природа станет машиной его трудов,
Твой голос станет домом для могущества его Слова:
Тогда ты вместишь мою силу и завоюешь Смерть».
Савитри у мужа обреченного сидела,
Недвижная в своей золотой, застывшей позе,
Статуя огня внутреннего солнца.
В черной ночи проносился гнев шторма,
Гром над ней разрывался, хлестал дождь,
Его миллионы шагов барабанили по крыше.
Бесстрастная среди движения и крика,
Свидетельница мыслей ума и настроений жизни,
Она вглядывалась в себя и свою душу искала.
Ей греза раскрыла космическое прошлое,
Таинственная семя и мистические истоки,
Начала, затемненные мировой судьбы:
Лампа символа освещала истину скрытую,
В неопределенной бесформенности Самости,
Творение сделало свои первые загадочные шаги,
Телесную форму сделало домом души
И Материя думать училась, а личность – расти;
Она видела Пространство, населенное семенами жизни,
И видела, как человеческое существо рождается во Времени.
Сначала появилось смутная, полу-нейтральная волна
Бытия, возникающего из бесконечного Ничто:
Сознание наблюдало бессознательный Простор.
И наслаждение, и боль зашевелились в бесчувственной Пустоте.
Все было деянием слепой мировой Энергии:
Во фрагментарных существах она обрела осознание:
Хаос мелких чувств и ощущений,
Собрался вокруг маленького эго, с головку булавочную;
В нем чувствующее существо обрело равновесие,
Двигалось и жило дышащее, думающее целое.
В смутном океане подсознательной жизни
Пробудилось бесформенное, поверхностное сознание:
Поток мыслей и ощущений приходил и уходил,
Пена воспоминаний застыла и стала
Блестящей коркой обычных чувств и мыслей,
Обителью личности живой,
И повторяющиеся циклично привычки имитировали неизменность.
Рождающийся ум выработал изменчивую форму,
Построил дом подвижный на зыбучих песках,
Плавающий остров над морем бездонным.
Сознательное существо было создано этим трудом;
Оно обозревало свое трудное поле
В прекрасной зелени и опасной земле;
И надеялось выжить в недолговечном теле,
Полагаясь на фальшивую вечность Материи.
Оно ощущало божество в своем хрупком доме,
Видело небеса голубые, о бессмертии грезило.
Сознательная душа в мире Бессознательного.
Скрыта за нашими мыслями, надеждами и снами,
Беспристрастный Хозяин, ставящий подпись на актах Природы,
Оставляет заместителю – уму, видимую роль короля.
В своем плывущем доме по морю Времени,
Этот регент сидит за работой и никогда не отдыхает:
Он – кукла, марионетка танца Времени;
Он часами ведом и зовом мгновения,
Подчиняющим его Вавилонским столпотворением
Жизненных нужд мировых голосов.
Этот ум не знает тишины и сна без сновидений,
В беспрестанном круговороте своих шагов
Мысли вечно проходят сквозь внимающий мозг;
Он трудится подобно машине и остановится не может.
В многоэтажные пространства тела
Бесконечными толпами приходят послания грезы богов.
Все это – гул многоголосый, бормотание и суета,
Бег неустанный взад и вперед,
Спешащие движения и нескончаемый крик.
Проворные слуги – чувства отвечают торопливо,
На каждый стук в наружные двери,
Впускают гостей времени, докладывают о каждом звонке,
Принимают тысячи запросов и звонков,
Посланий сообщающихся умов,
И тяжкие дела бесчисленных жизней,
И тысяческладной коммерции мира.
И даже в периоды сна он отдыхает недостаточно;
Он имитирует шаги жизни в странных подсознательных снах,
Он блуждает в символических сценах тонкой реальности,
Свою ночь – с тонкой атмосферой видений и смутными образами,
Он наполняет или населяет легкими, дрейфующими тенями,
И лишь мгновения проводит в Самости спокойной.
Пускаясь в приключение по бесконечному пространству ума,
Он расправляет крылья мысли во внутреннем воздухе,
Иль странствует в колеснице воображения,
Пересекает шар земной, путешествует под звездами,
В тонкие миры направляет свой эфирный путь,
Посещает Богов на чудесных вершинах Жизни,
Сообщается с Небесами, соприкасается с Адом.
Это малая поверхность человеческой жизни.
Он этим является, и он – вся вселенная;
Он создает школу Незримого, его глубины отважились на эту Бездну;
Целый таинственный мир замкнут внутри.
Себе самому неизвестный, он живет, спрятанный царь,
За богатыми гобеленами, в больших тайных комнатах;
Эпикуреец незримых радостей духа,
Он живет сладким медом уединения:
Безымянный бог в храме неприступном,
В сокровенном святилище своей глубинной души
Он охраняет скрытые мистерии существования,
Под порогом, за темными вратами,
Или замкнутые в обширных кельях бессознательного сна.
Безупречное Божество Всепрекрасное,
Бросает в серебряную чистоту его души
Свое великолепие, величие и свет,
Самосозидание в бесконечности Времени,
Как будто отражаясь возвышенно в зеркале.
Человек в жизни мира осуществляет грезы Бога.
Но там есть все – и даже противоположности Бога;
Он лишь малый фасад творений Природы,
Мысленный контур сокровенной Силы.
Все, что в ней есть, она в нем раскрывает,
Ее проявления славы и тьмы идут вместе с ним.
Дом человеческой жизни содержит не одних лишь богов:
Там есть оккультные Тени и мрачные Силы,
Обитатели зловещих, нижних этажей покоев жизни
Исполинские обитатели призрачного мира.
Беспечный страж сил своей природы,
Человек дает приют опасным силам в своем доме.
Титан, Фурия и Джинн
Лежат связанные в яме пещеры подсознания,
И Зверь пресмыкается у входа в логово это:
Ужасный ропот и ворчание исходят из этой дремы.
Мятежник иногда вздымает свою огромную голову,
Мистерия чудовищная таится в глубинах жизни,
Мистерия тьмы и загубленных миров,
Ужасные образы враждебных Царей.
Ужасные силы, удерживаемые в его глубинах,
Становятся его владыками и министрами;
Чудовищные, они захватывают дом его тела,
И могут действовать в его поступках, заполонять его мысли и жизнь.
Инферно врывается в человеческих воздух,
И касается всего своим извращенным дыханием.
Серые силы стелются подобно тонким миазмам,
Просачиваются сквозь щели закрытых дверей его особняка,
Обесцвечивая стены высшего ума,
В котором он живет своей ясной и благочестивой жизнью,
И оставляет позади зловоние греха и смерти:
И восстают не только развращенные течения мысли,
И пугающие, бесформенные влияния,
Туда приходят присутствия и страшные формы:
Исполинские силуэты и лица восходят унылыми шагами,
И порой вглядываются в его жилые покои,
Иль призванные для страстной работы мгновения,
Ложатся страшной привычкой на сердце его:
Восставшие из сна, они не могут быть более связаны.
Терзающие свет дневной и тревожащие ночью,
Вторгаясь своевольно в его внешние владения,
Ужасные обитатели совершенного мрака,
Поднимаясь в свет Бога, тревожат весь свет.
Все, к чему прикоснулись или увидели — они присваивают,
Обитают в основании Материи, заполняют проходы ума,
Разрывают звенья мысли, последовательность размышлений,
Сквозь покой души прорываются с шумом и криком,
Иль призывает обитателей бездны,
Инстинкты приглашают к радостям запретным,
Пробуждают смех страшного, демонического веселья,
И с бунтом низости, разгулом, дно жизни сотрясают.
Не в силах подавить своих ужасных заключенных,
Домовладелец в смятении свыше беспомощный восседает,
Отобранный дом – больше не его.
Он связан, принужден и является жертвой игры,
Иль вовлеченный, радуется в безумии мощному гулу.
Опасные силы его природы восстали,
И устроили праздник бунтарский.
Восстали из тьмы, где ползали в глубинах,
Сокрытые от взгляда, они больше не заключенные в тюрьме;
Импульсы его природы теперь его господа.
Когда усмиренные или облаченные в благопристойные имена и одежды,
Элементы инферно, демонические силы находятся здесь.
Низшая природа человека скрывает этих ужасных гостей.
Их обширная зараза захватывает иногда мир человека.
Мятеж ужасный овладевает его душой.
В домах, один за другим огромное восстание разрастается:
Компании ада освобождаются, чтобы свою работу делать,
Они вырываются на земные дороги из своих дверей,
Вторгаются с жаждой крови, с волей убивать,
И светлый мир Бога вырезают и наполняют ужасом,
Смерть и ее охотники выслеживают землю – жертву;
Ужасный Ангел ударяет в каждую дверь:
И страшный смех глумится над болью мира,
Резня и пытка скалятся Небесам:
Все это добыча разрушительных сил;
Творение сотрясается и трепещет, вершина и основание.
Это злая Природа, обитающая в человеческих сердцах,
Иных стран обитатель, гость опасный:
Ту душу, что дает приют, может вытеснить,
Выгнать владельца, домом завладеть,
Потенция противостоящая, противоречащая Богу,
Всемогущество сиюминутного Зла
Перекрыло прямой путь деяний Природы.
Оно имитирует Божество, которое отрицает,
Берет его образ и принимает его лик.
Манихейский творец и разрушитель,
Это может упразднить человека, его мир аннулировать.
Но есть там охраняющая сила, Руки, которые спасают,
Спокойные, божественные глаза рассматривают человеческую сцену.
Все возможности мира в человеке
Выжидают так, как дерево в своем семени выжидает:
В нем его прошлое живет; оно направляет его будущего шаг;
Дела его настоящего формируют его грядущий рок.
Нерожденные боги скрыты в его доме Жизни.
Демоны неведения его ум затмевают,
Бросая свои грезы в живые формы мысли,
Формы, в которых ум строит свой мир.
Его ум вокруг него творит свою вселенную.
Все, что в нем было – обновляется его рождением;
Все, что может быть – уже начертано в его душе.
Проистекает в дела, свои зарубки на дорогах мира оставляет.
Затемнены для догадок интерпретирующего разума,
Линии тайного замысла богов.
В направлениях странных бежит замысловатый план;
Скрывает от человеческого предвидения свой конец
И отдаленное стремление некой организующей Воли,
Или порядок жизни капризного Случая.
Находит неизменный баланс и час роковой.
Наша поверхность напрасно наблюдается разумным взором,
Подвергаясь вторжению экспромтов незримого,
Беспомощная, записывает происшествия во Времени,
Невольные повороты и жизни скачки.
Лишь немногие имеют волю и целенаправленный шаг.
Обширная подсознательное – это неопределимая часть человека.
Подсознание неясное – это его пещерная часть основания.
Отменяемая тщетно в ходе Времени,
Наши прошлые жизни – пока еще в наших несознательных самостях
И под тяжестью его скрытых влияний
Сформировано наше будущее самораскрытие.
Там, все является целью неизбежной,
И выглядит серией случайностей.
Часы беспамятные повторяют старые действия,
И наши прошлые дела цепляются за ноги нашего будущего,
И оттягивают славную поступь новой природы,
Или из погребенного тела восстают старые призраки,
Старые мысли, старые стремления, старые страсти снова живут,
Во сне повторяются иль движут пробужденным человеком,
К словам, что прорывают барьер его уст,
К делам, которые внезапно стартуют и перескакивают
Через его здравый смысл и его оберегающую волю.
Старая самость таится в той новой, которой мы является;
С трудом мы избегаем того, чем раньше были,
В тусклом мерцании пассажей привычки,
В мрачных залах подсознания,
Все вещи несут лакеи – нервы,
И ничего не проверяется подземным умом,
Не изученное охраной дверей,
И пропущенная слепой инстинктивной памятью,
Старая шайка освобождена, и служат отмененные паспорта.
Ничто целиком не умирает, и ничто не живет однажды;
В тоннелях смутных существования мира и в нас,
Отвергнутая природа все еще выживает;
Трупы убитых мыслей вздымают свои головы
И навещают ум в ночных прогулках во снах,
Их подавленные импульсы дышат, двигаются и восстают;
Все хранит фантомную бессмертность.
Неодолимые привычки — последовательности Природы:
Отвергнутые семена греха пускают побеги из сокрытой почвы;
Зло, изгнанное из наших сердец, мы вновь лицом к лицу встречаем;
Наши мертвые самости приходят убить нашу живую душу.
Наша часть живет в настоящем Времени,
Тайная масса в неясном бессознательном нащупывает путь;
Из не сознательного и подсознательного
Восставшие, живем мы в неуверенном свете ума,
Стремимся узнать и господствовать над сомнительным миром,
Чьи намерения и значение спрятаны от нашего взгляда.
Над нами обитает сверхсознательный Бог,
Сокрытый в мистерии своего собственного света:
Вокруг нас – простор невежества,
Освещенный неуверенным лучом человеческого ума,
Ниже нас спит Подсознание темное и безмолвное.
Но это только первый взгляд Материи на себя,
Шкала и последовательность в Невежестве.
Это не то, чем являемся мы, не весь наш мир.
Наша великая самость знания ожидает нас,
Всевышний свет в истине – сознании Пространства:
Он смотрит с вершин, превосходящих мыслящий ум,
Он движется в великолепном воздухе, превосходящем жизнь.
Он низойдет и сделает земную жизнь божественной.
Истина мир сотворила, не слепая Сила Природы.
Ибо не здесь наши большие, божественные высоты;
Наши вершины в сверхсознательном сиянии,
Прославленных ясным ликом Бога:
Там аспект нашей вечности,
Там образ бога, которым мы являемся,
Его юный, нестареющий взгляд на бессмертных вещах,
Его радость в нашем бегстве от смерти и Времени,
Его бессмертие, свет и блаженство.
Наше большее существо восседает за стенами тайными:
Там, в наших незримых частях скрыты величия,
Что ожидают часа своего, чтоб выступить на передний план жизни:
Мы ощущаем поддержку от Богов, обитающих глубоко внутри,
Кто-то внутри говорит, Свет свыше к нам приходит.
Душа наша действует из покоев мистических;
Влияние это воздействует на сердца наши и ум,
Подталкивает из превзойти свои самости смертные.
Она ищет ради Добра и Бога, Красоты:
Мы видим за пределами стен самости наше безграничное «Я»,
Мы смотрим пристально сквозь стекло нашего мира на полу зримые просторы,
Мы охотимся за Истиной позади видимых вещей,
Наш внутренний Ум обитает в большем свете,
Его сияние на нас взирает сквозь скрытые двери;
Наши части светлеют и Мудрости лик
Появляется в проеме мистической внутренней обители,
Когда она входит в наш дом внешнего чувства,
Тогда мы смотрим вверх и видим выше нее солнце.
Самость жизни могучая, со своими внутренними силами
Поддерживает карликовую капельку, что мы жизнью зовем;
Она может привить нашему ползанию два могучих крыла.
Тонкая самость нашего тела восседает на троне внутри,
В своем дворце необозримом, несущем истину грез,
Что являются светлыми тенями мыслей Бога.
В склоненных, смутных началах расы,
Человек вырос в согбенную, обезьяноподобную фигуру человека.
Он прямо встал, стал подобием божественной формы и силы,
И мысли души смотрят из глаз, порожденных землей.
Он выпрямился, он несет чело мыслителя:
Он смотрит на небо и видит звезды – спутников своих;
Явилось видение красоты и более великого рождения,
Медленно всплывающее из светоносной часовни сердца,
И двигалось в белом, лучезарном воздухе грез.
Он видел нереализованные просторы своего существа,
Он устремлялся и давал приют рождающемуся полубогу.
Из смутного уединения самости,
Оккультный искатель вышел наружу:
Он слышал далекое и прикасался к неосязаемому,
Он всматривался в будущее и незримое;
Он использовал силы, которые недоступны земным инструментам,
Игра, сотворенная из невозможного;
Он уловил фрагменты мысли Всеведущего,
Он рассеял формулы всемогущества.
Так человек в своем малом доме, сделанном из пыли земной
Рос к незримым небесам мысли и грезы,
Вглядываясь в обширные просторы своего ума
На маленьком шаре земном, точке в бесконечности.
Наконец, взбираясь по лестнице длинной и узкой,
Он стоял одинокий на высочайшей точке бытия
И свет увидел духовного солнца.
Устремляясь, он превосходит свою самость земную;
Он стоит в обширности своей души новорожденной,
Избавленный от окружения смертными вещами,
И движется в чистой и свободной области духовной,
Как в разряженном дыхании стратосферы;
Конец последний далеких линий божественности,
Он восходит нитью непрочной к своему высокому истоку;
Он достигает своего источника бессмертия,
Он призывает Божество в свою смертную жизнь.
Все это сделал сокрытый в ней дух:
Частица от Матери могучей вошла
В нее, как в свою человеческую часть:
Среди космических деяний Богов,
Это обозначило ее как центр, широко очерченного замысла,
Пригрезившегося в страсти ее дальновидящего духа,
Чтобы отлить человеческое в собственную форму Бога,
И к свету повести этот великий, слепой, сражающийся мир,
Иль новый мир открыть или создать.
Земля должна преобразиться, сравняться с Небом,
Иль Небо низойдет в смертное, земное состояние.
Но для того, чтобы свершилась такая огромная духовная перемена,
В пещере тайной, в человеческом сердце,
Небесная Психея должна поднять свою вуаль,
И войти в многолюдные покои обычной природы,
И предстать непокрытой на переднем плане этой природы,
И править ее мыслями, и чувствовать тело и жизнь.
Она воссела, повинуясь высшему велению:
Время, жизнь и смерть были эпизодами мимолетными,
Затмевающими ее взор своей преходящей видимостью,
Ее взор, что должен прорваться и бога освободить,
Заключенного в невидящем, смертном человеке.
Низшая природа, рожденная в неведении
Все еще занимала слишком много места, скрывала ее самость,
И должна была быть отброшена в сторону, чтобы найти свою душу.
Конец второй песни, книги седьмой.